Раздел II. Академия Воинов Многоликого. Глава 17. Ступая на новую тропу

Глава к: Если птице отрезать руки

Жанры книги:детектив, драма, исторический роман, любовный роман, мистика, приключения, слэш, триллер

Академия Воинов Многоликого в Центральных Землях была одной из самых желанных мест для обучения. Она открывала свои двери всем желающим. Если были до этого учителя с хорошей репутацией. И пройдёшь предварительные экзамены. Это главные условия, которые проходит малое количество подростков, ведь у некоторых нет денег, некоторые не могут себя зарекомендовать, некоторые вовсе не знают, что существует такое заведение. Некоторые… Правильней сказать, что лишь малая часть населения всего Мира знала о существовании Академии, потому что никакого разглашения не было.

Академия Воинов Многоликого берёт своё начало со сто пятидесятого года Второй Эпохи*. Поговаривают, что сам Икар заложил первый кирпичик этого здания. Но это всего лишь красивая сказка, потому что божественным сущностям всегда приписывают даже такие мелочи, как и постройка какого-то дома. После же, когда культ почтения Феникса стал заметно уменьшаться, когда авесы стали вспоминать о других божествах, то Академия стала поклоняться Бадб. Конечно, богиня войны — именно ей и нужно отдавать дань после каждой битвы.

В две тысячи девяносто третьем году Второй Эпохи учебное заведение носило название Академия Воинов Бадб и Её Меча, но, увы, это определение не прижилось. Поэтому в сто сорок первом году Третьей Эпохи Академия стала носить имя смерти, увековечивая его в истории, как Многоликого. Это было более разумно и правильно из всех трёх вариантов, потому что Смерть мог вольно ходить как в мире живых, так и в мире мёртвых.

До тысяча триста седьмого года Академия принимала под своё «крыло» любого, кто мог хоть как-то показать себя, не важно, каким был у тебя учитель. Многие говорили об этой школе почти на каждом углу, многие пробовали свои силы, и требования не были столь высокими. Академия нарабатывала опыт, репутацию, набирала знания, чтобы после отгородиться и брать лишь лучших, чтобы сделать их самыми лучшими.

Борьба с Тенями всегда велась ожесточённой: когда авесы были смертны, то Тени, пусть и были уязвимыми, но, убивая их, на месте оказывались другие. Подобные им. Такие же жестокие и жадные до крови, до чужой жизни. Это был смысл существования Теней, их жажда, их стремление — обрести жизнь. Но так думали авесы, которые не хотели вникать в суть с другой стороны, а те, кто пытались хоть как-то обратить внимание на то, что всё совсем не так однобоко, как кажется, — пропадали. Считались безумцами и просто исчезали. На самом деле, Тени были не такими уж и ужасными, как казались. Конечно, когда на сторону света пробирались самые кровожадные и лишённые всего морального, то о них говорили, как о самой опасной твари. Но всё далеко не так. Совсем не так.

Мир всегда делился на две реальности, вполне осязаемые две реальности. Но не для всех. Первая считалась светлой, в которой жили авесы. Вторая — тёмная, её населяли твари. Каждый в своей части реальности считал свои противоположности самым настоящим злом, ведь, как говорится, со своей колокольни… Авесы плевались на Теней, Тени плевались на авесов. Да, в другой части реальности, что по ошибке звалась тёмной, существовали свои правила, свои распорядки, привычки, иерархия. Всё так же, как и у авесов, даже те же цвета и краски были, но из-за того, что разные миры, из-за того, что должно быть равновесие… Для авесов Тени были материальными сущностями, непохожими на них самих, сошедшими со страниц книг. Для Теней авесы были обычными созданиями с крыльями. Никакого боготворения, никакого угнетения во зло. Вся правда настолько проста, как зерно подсолнуха — только сними скорлупу. Однако, ни одной стороне, ни второй не хотелось принимать такую истину.

Изначально в Академии Воинов Многоликого это зерно изучалось в истинном обличии, однако время шло, власть менялась, как бы не кричала об удержании традиций на одном уровне, и Тени стали сущим злом, которое нужно истреблять поголовно. Поэтому совершенно не удивительно, что Тени обозлились в ответ, и некоторые из них стали вести борьбу против авесов так же, как велась война и с ними.

Академия Воинов Многоликого была не единственным местом, где авесов обучали противостоять тем Теням, которые несут видимую, а не придуманную угрозу. Школа Лунь-Нуа была названа в честь первого директора Лунь-Нуа по имени Дзао, который не разделял взглядов преподавателей в Академии. Он был обычной синицей, такой, как и все, не имел никаких знатных учителей и всё же смог попасть туда, куда хотел, а в итоге стал одним из лучших выпускников. Это случилось в тысяча восемьсот сорок третьем году Второй Эпохи. Тогда многие были против, поднимали на смех Дзао, отговаривали поступать в ту Школу и пытались оклеветать, да только сейчас, в две тысячи двадцать третьем году Третьей Эпохи, это заведение пользовалось почти таким же спросом, что и сама Академия.

Школа Лунь-Нуа разместилась в Восточных Землях между Синей Долиной и горой Нантай, почти у самого её подножия, и имела выход к реке. Местные прокурадоры были против, они не желали отдавать добровольно, без денег, такую большую территорию, где можно было построить увеселительные дома или сделать какую-то здравницу** и получать с этого немалую прибыль. Лунь-Нуа не был из робкого десятка и, если уж смел отстоять себя и своё начинание в Академии, то и здесь смог бы. Дзао отправился на личный разговор к самому Императору Ких, который, пусть и выглядел робким и мало что знающим, на самом-то деле был настоящим хитрецом и корыстолюбцем. Ких-Мардо сразу принял Лунь-Нуа и, долго с ним не разговаривая, позволил ему дать начало Школе в выбранном месте, усмирив прокурадоров. Отчего же было Императору отказываться? Не тогда, когда он мог стать наравне с Королём Кхгар. Дружба же меж Центральными и Восточными Землями возникла гораздо позже и из соперничества.

Поначалу покровителей у Академии не было, и та выживала лишь благодаря тому, что выпускники и учителя выходили на отлов Теней за деньги — их нанимали и платили. Но потом, на неё обратили своё внимание Кхгары и Фролис-Ниа, которые, пусть и не кричали об этом на каждом углу, были врагами почти что до желания убить друг друга. Оно и не странно, представители Северных Земель всегда были агрессивными, всегда пытались расшатать равновесие, чтобы показать, что они самые сильные, достойные и должны править всеми, потому что выше других. Но отчего-то Фролис-Ниа не стали сражаться за Академию. Северные Земли стали резервацией, а Центральные получили в своё полное распоряжение Воинов Многоликого.

Очень часто Кхгары брали лучших учеников в личную охрану, подпускали настолько близко к себе, что даже могли спокойно поворачиваться спиной к ним. Доверие — потому что не предадут. Никогда не вонзали клинок между лопаток. После же, Сатрапы*** Южных Земель стали пользоваться услугами Академии и принимать в нукеры лучших из лучших.

Луи, который стал Ких-Луифэлем после своей не особо удачной смерти, не знал ровным счётом ничего об Академии. Так, небольшие крупицы от Олеорда. Мэдриль молчал, как рыба, утверждая, что юноша сам всё узнает, когда попадёт в это учебное учреждение. Луи не был таким воодушевлённым, потому что… реалист до мозга костей — удача не может быть на его стороне. Однако, его гоняли так, что Ких не чувствовал себя под конец каждого дня мальчиком. Скорее, каким-то пятидесятилетним мужиком, что двое суток разгружал вагоны.

Ожидание — самый ужасный период, который только может быть. Луи не мог спать, о еде вообще не было и речи. Воркование Мэдриля к Зету, что, пусть и делал вид, что игнорировал, принимал любое поползновение в свою сторону, бесило настолько, что юноша сбежал домой. Конечно, он мог и не сидеть у Олеорда, но… волновался, а дома обстановка только ухудшала положение.

И вот, накануне сегодняшнего дня, пришло известие с порталом. Киха немало удивил метод общения в Мире — продолговатый кристалл розового цвета, который умещался на ладони, но брать его в руку было не желательно. Как объяснял Зет, то от него постоянно исходит сила, что негативно влияет на тело. Как понял Ких — это был радиационный фон, если уж проводить аналогии со своего прошлого мира. Кристалл занимал место под стеклом, диаметр которого был не больше пятидесяти сантиметров. С помощью этого изобретения можно было отправлять письма и небольшие посылки… Своеобразная почта, как называл это Луи.

Очередная ночь прошла так же без сна, на что Олеорд нелестно отзывается только взглядом (лишь он умеет так). Они, втроём, ровно в семь утра оказываются в холле Академии, где его оставляют одного. С сумкой на плече. Ждать? Или идти… куда-то?

Холл представляет собой округлое помещение, стены которого были сделаны из тёмного, почти что чёрного, дерева. Небольшие окна, не такие, как были в той комнате, где у него проходил экзамен, открывали вид на другие небольшие домики и поле, что золотилось под лучами солнца. В холле не было ни единого места для того, чтобы присесть, как будто никаких гостей не бывало в Академии. С двух сторон от визуального центра комнаты разместились лестницы, ведущие на второй этаж, проход к которому закрыт плотными шторами из бусин, что не давали разглядеть даже банальное очертание стен или других объектов.

Тяжело вздохнув, Луи поправляет лямку на плече и уже собирается двинуться хоть куда-нибудь, как звон бусин обрывает его начинания. Юноша поспешно поднимает голову вверх, на лестницу, по которой спускалась уже знакомая авес. Лебедь. Всё в таких же матовых светло-серых одеяниях — мешковатая кацавейка с «птичьим» вырезом, левый край которого был отделен тёмной линией шва и тянулся до низа ткани, открывающей вид на чёрную нательную кофту, свободные брюки, не стесняющие движения и сжимающиеся резинкой у щиколоток, мокасины, подошва которых отливала чёрным, как и мелкий шов узоров, что покрывал тупые носки. Даже на первый взгляд, беглый, Оиль была слишком красивая, завораживающая, особенно её длинная шея, которая была открыта благодаря тому, что девушка заплела волосы в пучок.

— Я ставила на то, что тебя возьмут, несмотря на твой замах, который сносит влево, — с наигранной улыбкой, чтобы казаться более доброй, произносит Оиль, спустившись с последней ступени.

— И я рад здесь быть.

Пусть и в теле ребёнка, пусть и не спал толком, пусть и настроение такое, как будто потерял ключи от новенького автомобиля, пытался вскрыть дверь самостоятельно и полиция это заметила, но не должен с самого начала показывать себя какой-то злостной сволочью, выродком из знатного рода… даже если и отлучили его. Нет, Луи достаточно долго пожил, чтобы кому попало показывать себя настоящего. Тем более, Академия — незнакомое место, где каждого теперь нужно рассматривать, как конкурента. Да, дружба дружбой, но всё же реальный мир более важен, своё благополучие более важное, чем эфемерное понятие «дружба», что разорвётся по первой же любой прихоти, даже не собственной.

— Идём. Раз уж ты ранняя пташка, то я покажу тебе, где ты можешь оставить свои вещи.

Рано? Лишь потом Луи узнает, что те дети, которые растут в знатных семьях, прибывают не так рано и что само официальное знакомство происходит позже. Обидно? Ких было попытался расстроиться, но не нашёл в себе сил делать это слишком долго.

Оиль поднимается с ним на второй этаж, который не радует своим разнообразием. Ничего особенного, такое же однообразие, как и в холле, как и в том коридоре, где он был перед экзаменом. Девушка ничего ему не говорит, лишь только то, что всем новобранцам через час нужно быть в холле. «Общительность — не её конёк», — лениво бьётся в мыслях, но Ких не особо хочет задумываться об этом, как и о том, каким ему быть и как самому вести себя в новой обстановке.

Коридор тянется более, чем тридцать шагов и заканчивается лестницей, которая на этот раз вела не только вниз, но и наверх, но Оиль ведёт его на первый. Перегородка почти что по центру, что оставляет узкий проход, и подобие стойки, за которой уже стоял парень с тёмно-серыми крыльями, что были чинно сложены у него за спиной. Без лишних слов у него забирают сумку со всеми его личными вещами, объявляя, что он сможет пользоваться ими лишь в выходные. Тринадцать — номер, под которым теперь все шесть лет будут находиться его вещи, что не связаны с обучением в Академии. Несчастливое число? Луи не верил в эти сказки, потому что это всего лишь число, которое уж ничего не весит.

И Оиль оставляет его одного, напоминая, что общий сбор для новеньких в холле. Замечательно… Луи не знал, что вообще можно сказать на такое и как вообще реагировать. Может, реагировал бы как-то, если бы нормально выспался и обстановка вокруг способствовала этому. Авес, который забрал его вещи и куда-то унёс на сохранение, пропал так же бесследно и быстро, как и Оиль. Добротой так и тянет со всех сторон.

Ких возвращается обратно в холл, ведь, по-другому… у него нет другого варианта. Лишь у окна он замирает надолго, заметив стайку авесов, которые, смеялись и изредка подлетали над землёй, чтобы прыгнуть друг на друга. Старше его, наверное, года на два, и в такой же одежде, как Оиль. Взгляд привлекает парень, что только вышел из домика напротив. Высокий, сдержанный, хищные черты лица, чёрные, как смоль, волосы, часть из которых на висках были собраны в две косички и уходили на затылок. На шее виднелись чёрные перья, которые уходили под ворот тёмно-фиолетового камзола, рукава которого были расшиты серебряной нитью, что сходилась в символ Суль на староязыческом наречии. Один из лучей тянулся вниз, но обрывался как-то резко, словно что-то ещё не было дописано. И пусть авес стоял довольно далеко от здания Академии, но Луи всё равно замечает вишнёвый блеск его глазах, который отчего-то кажется знакомым.

В холле юноша бы сел на пол у стенки, потому что время тянулось слишком долго, а скукота и нарастающая тянущая боль под коленями не способствовала долго стоять. И когда Луи собирается плюнуть на свои белые одеяния, чтобы всё же сесть, как шаги на лестнице обрывают это желание. Дежа вю, только вместо Оиль в холл спускается мальчишка, не старше его самого, с необычайно светлыми голубыми глазами и… Авес был каким-то слишком обычным во всём остальном — шатен, немного по-детски пухлые щёки, широковатые дуги носа и пухлая нижняя губа. Одежды тоже не отличались особым разнообразием, ведь простой коричневый уж никак не показывал ничего особенного.

Юноша осматривается вокруг и, явно стесняясь, подходит к Луи, пряча руки за спиной. Хочет поздороваться? Подружиться? Принял за кого-то? После двух быстрых знакомств в стенах Академии, Ких уже не особо верил в то, что здесь можно увидеть доброту.

— Я… Я Айлер. Эм-м… Доке-Айлер, — мальчик переступает с пятки на носок.

— Ких-Луифэль, — он кивает головой в ответ, замечая нарастающий шок в глазах авеса.

— К-ких? — заикаясь, переспрашивает Айлер, и почти что падает на одно колено, склоняя голову. — П-простите. Я не знал… Меня обучали. Родители говорили… Простите.

— Эй! — шок, быстрый взгляд по сторонам, убеждаясь, что никого более нет, и Луи хватает юношу за руку, заставляя подняться на ноги. — Перестань. Я не Император и вовсе не отношусь к этой семье.

— Н-но…

— Нет! Хватит! Забудь о том, что ты слышал. Я просто Луифэль — такой же авес, как и ты, как и остальные дети. Если кто-то и носит королевское родовое имя, то это не повод тут же падать на колени пред ним.

Айлер смотрит на него, как на неизведанную зверюшку. Луи не знал такой род, как Доке, но если мальчик падает пред ним на колено, то, значит, что-то из низких… Но его приняли сюда. Не важно! Главное было тем, что говорить принадлежность к роду не стоит. Если у одного реакция, как у припадочного, то неизвестно, что будет с другими.

Доке смотрел на него с каким-то восхищением, которое, что странно, уходит быстро, и юноша становится тем же неуверенным подростком, что и был. Значит, хорошо умеет понимать и не подставлять. Но это лишь первое впечатление. С собственного опыта Ких прекрасно знал, что даже в столь младом возрасте бывают такие сволочи, которым нельзя верить.

— Ты тоже… новенький? — неловко стоять в тишине.

— Ага, — для пущей убедительности Айлер кивает головой. — Нас встретит сам Юджи-Сирэль.

— Кто? — Луи хмуро смотрит на юношу, который явно знает больше. — Тебе известны такие детали?

— Честно сказать, — Доке осматривается и заговорчески понижает голос, — я смог узнать это по слухам у себя в городе. И тут тоже слышал… Юджи-Сирэль — это тот молодой авес, что принимал у нас испытания. Он сын того, более старшего, который является директором Академии. Нас сегодня проведут по всем уголкам этого заведения, ознакомят с правилами и скажут, что нас ждёт в дальнейшие шесть лет.

— Это же не слухи, а то, что можно узнать с простого вопроса другим.

— Но, а как же тогда то, что…

Айлер резко замолкает, стоит только смеху раздаться совсем рядом. Другие дети, новобранцы, спускаются почти что одной группой из восьми авесов, но из них общаются друг с другом только трое. Доке тихо шепчет Луи, что потом поговорят, и отходит от него подальше, словно он прокажённый. Странно, но всё равно, ведь мысли вновь сворачиваются в сторону кровати и сна.

Их всего десять, десять голов, которые будут учиться в новом потоке. Мало? Он не мог судить о таком, да и не до этого, когда к ним бесшумно вышел Юджи-Сирэль в неизменных фиолетовых одеяниях, с перехваченными на затылке волосами лентой. Зелёные глаза, мелкая россыпь перьев на висках, что уходят в волосы. Мужчину замечают не сразу, а он не спешит окликать и призывать к тишине, но стоит только всем замолчать, как авес кивает головой.

— Вы все были выбраны, как лучшие из лучших, — его голос более мягкий, чем запомнил Луи, однако взгляд более цепкий. — Но не зазнавайтесь. В ближайшие шесть лет лишь единицы смогут показать стоящий результат, и я надеюсь, что среди вас таковых будет достаточно. А теперь, прошу следовать за мной. Все ваши вопросы я выслушаю после ознакомления с Академией Воинов Многоликого.

Примечание автора:
*Распределение Эпох:
1) Первая – от создания Мира до убийства Миноса (0 — 3200 лет);
2) Вторая – от убийства Миноса до ухода из Мира Икара (1 — 2150 лет);
3) Третья – от ухода из Мира Икара, длится сейчас (1 -… лет).
**Здравница – курорт.
***Сатрап – правитель.

0

Добавить комментарий